Вверх страницы
Вниз страницы

Форум о социофобии

Объявление

Некоторые разделы форума недоступны для гостей. Связь с администрацией форума: sociophobia.ru@yandex.ru . Запасной адрес форума


Благодарим за регистрацию на нашем форуме!
Совсем скоро администратор активирует ваш аккаунт и вы сможете оставлять сообщения. Если ваш аккаунт зарегистрирован через прокси он может быть удален.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум о социофобии » Интересные материалы » Тру сф в литературе


Тру сф в литературе

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Вошел человек неопределенных лет, с неопределенной физиономией, в такой поре, когда трудно бывает угадать лета; не красив и не дурен, не высок  и не низок  ростом, не  блондин и не брюнет. Природа  не дала ему никакой резкой, заметной черты, ни дурной, ни хорошей. Его  многие называли Иваном Иванычем, другие - Иваном Васильичем, третьи - Иваном Михайлычем.
     Фамилию  его называли  тоже различно: одни  говорили,  что  он  Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев.
     Постороннему, который увидит  его в  первый  раз, скажут имя его  - тот забудет сейчас, и лицо забудет;  что он скажет - не заметит. Присутствие его ничего не придаст обществу, так же как отсутствие ничего не отнимет от него.
     Остроумия, оригинальности и других  особенностей, как  особых примет на теле, в его уме нет.
     Может быть, он умел бы по крайней  мере  рассказать  все, что  видел  и слышал,  и занять  хоть этим других, но  он  нигде не бывал:  как родился  в Петербурге, так и не выезжал никуда; следовательно, видел  и слышал  то, что знали и другие.
     Симпатичен  ли  такой человек?  Любит ли,  ненавидит ли,  страдает  ли? Должен бы, кажется, и  любить, и не  любить, и страдать, потому что никто не избавлен от этого. Но он как-то ухитряется всех любить. Есть такие  люди,  в которых, как ни бейся, не возбудить никак духа вражды, мщения и т.п.  Что ни делай с ними, они все ласкаются. Впрочем, надо отдать им справедливость, что и любовь  их, если  разделить ее  на  градусы,  до степени жара  никогда  не доходит. Хотя про таких людей говорят, что они любят всех и потому добры, а, в сущности, они никого не любят и добры потому только, что не злы.
     Если при  таком  человеке подадут другие нищему милостыню - и он бросит ему  свой грош, а  если обругают, или  прогонят, или посмеются -  так  и  он обругает и посмеется с другими. Богатым его нельзя назвать, потому что он не богат, а скорее беден;  но, решительно  бедным  тоже  не  назовешь,  потому, впрочем, только, что много есть беднее его.
     Он имеет своего какого-то дохода рублей триста в год, и, сверх того, он служит в какой-то неважной должности и получает неважное жалованье: нужды не терпит  и денег ни  у  кого не занимает, а  занять у него и подавно в голову никому не приходит.
     В службе у него нет особенного постоянного занятия, потому что никак не могли заметить сослуживцы и начальники, что он  делает хуже, что лучше, так, чтоб можно было определить,  к чему он именно способен. Если дадут сделать и то  и  другое,  он  так  сделает,  что  начальник всегда  затрудняется,  как отозваться о  его труде;  посмотрит,  посмотрит,  почитает,  почитает,  да и скажет только: "Оставьте, я после посмотрю... да, оно почти так, как нужно".
     Никогда не поймаешь на лице его следа заботы, мечты, что бы показывало, что он  в эту минуту беседует сам с собою, или никогда тоже не увидишь, чтоб он  устремил пытливый  взгляд  на какой-нибудь  внешний  предмет, который бы хотел усвоить своему ведению.
     Встретится ему  знакомый на  улице:  "Куда?" - спросит. "Да вот  иду на службу, или  в магазин, или проведать кого-нибудь". - "Пойдем лучше со мной, -  скажет тот, -  на почту или зайдем к портному, или  прогуляемся", -  и он идет   с  ним,  заходит  и  к  портному,  и  на  почту,  и  прогуливается  в противоположную сторону от той, куда шел.
     Едва ли  кто-нибудь, кроме матери, заметил появление его на свет, очень немногие замечают его  в течение жизни, но, верно, никто не заметит,  как он исчезнет со света;  никто  не  спросит,  не  пожалеет  о  нем,  никто  и  не порадуется  его  смерти.  У  него  нет  ни врагов,  ни  друзей,  но знакомых множество. Может  быть, только похоронная процессия обратит на себя внимание прохожего, который  почтит это  неопределенное лицо в первый раз достающеюся ему  почестью  -  глубоким  поклоном; может  быть, даже другой,  любопытный, забежит вперед процессии узнать об имени покойника и тут же забудет его.
     Весь этот Алексеев,  Васильев, Андреев, или как хотите,  есть  какой-то неполный, безличный  намек  на людскую массу, глухое  отзвучие,  неясный  ее отблеск.

2

http://lib.aldebaran.ru/author/gogol_ni … el__1.html
http://www.libok.net/view/8210/1
Рассказывали разные истории. Между прочим говорили о том, что жена старосты, Мавра, женщина здоровая и не глупая, во всю свою жизнь нигде не была дальше своего родного села, никогда не видела ни города, ни железной дороги, а в последние десять лет всё сидела за печью и только по ночам выходила на улицу.
– Что же тут удивительного! – сказал Буркин. – Людей, одиноких по натуре, которые, как рак-отшелышк или улитка, стараются уйти в свою скорлупу, на этом свете не мало. Быть может, тут явление атавизма, возвращение к тому времени, когда предок человека не был еще общественным животным и жил одиноко в своей берлоге, а может быть, это просто одна из разновидностей человеческого характера, – кто знает? Я не естественник и не мое дело касаться подобных вопросов; я только хочу сказать, что такие люди, как Мавра, явление не редкое. Да вот, недалеко искать, месяца два назад умер у нас в городе некий Беликов, учитель греческого языка, мой товарищ. Вы о нем слышали, конечно. Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он всё время прятал его в поднятый воротник. Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх. Одним словом, у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний. Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было; и древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни

Кончаются два рассказа одинаково - смертью.

Отредактировано Крелиан (08-04-2012 13:06:27)

3

Мать ваша написал(а):

Вошел человек неопределенных лет, с неопределенной физиономией...

не, не тянет он тру, это даже не сф, это вообще аутист какой то...

4

не аутист, аутист весь в себе, в своих мыслях

5

так и этот не блещет "внешностью"

6

нормальная внешность

7

ну тогда я и близко не такой же. хотя я вроде как социофоб, на улицу выйти неприятно и немного страшно.

8

У главного героя  романа, из которого приведён отрывок в первом сообщении темы, тоже черты СФ имеются. Хикикомори уж точно.

Другу его, Штольцу, удавалось вытаскивать его в люди, но Штольц часто отлучался из Петербурга в Москву, в Нижний, в Крым, а потом и за границу — и без него Обломов опять ввергался весь по уши в свое одиночество и уединение, из которого могло его вывести только что-нибудь необыкновенное, выходящее из ряда ежедневных явлений жизни, но подобного ничего не было и не предвиделось впереди.

Ко всему этому с летами возвратилась какая-то ребяческая робость, ожидание опасности и зла от всего, что не встречалось в сфере его ежедневного быта, — следствие отвычки от разнообразных внешних явлений.

Его не пугала, например, трещина потолка в его спальне: он к ней привык, не приходило ему тоже в голову, что вечно спертый воздух в комнате и постоянное сиденье взаперти чуть ли не губительнее для здоровья, нежели ночная сырость, что переполнять ежедневно желудок есть своего рода постепенное самоубийство, но он к этому привык и не пугался.

Он не привык к движению, к жизни, к многолюдству и суете.

В тесной толпе ему было душно...

Но не все смешил ее Штольц: через полчаса она слушала его с любопытством и с удвоенным любопытством переносила глаза на Обломова, а Обломову от этих взглядов — хоть сквозь землю провалиться.

«Что они такое говорят обо мне?» — думал он, косясь в беспокойстве на них. Он уже хотел уйти, но тетка Ольги подозвала его к столу и посадила подле себя, под перекрестный огонь взглядов всех собеседников.

Он боязливо обернулся к Штольцу — его уже не было, взглянул на Ольгу и встретил устремленный на него все тот же любопытный взгляд.

«Все еще смотрит!» — подумал он, в смущении оглядывая свое платье.

Он даже отер лицо платком, думая, не выпачкан ли у него нос, трогал себя за галстук, не развязался ли: это бывает иногда с ним, нет, все, кажется, в порядке, а она смотрит!

Но человек подал ему чашку чаю и поднос с кренделями. Он хотел подавить в себе смущение, быть развязным и в этой развязности захватил такую кучу сухарей, бисквитов, кренделей, что сидевшая с ним рядом девочка засмеялась. Другие поглядывали на кучу с любопытством.

«Боже мой, и она смотрит! — думает Обломов. — Что я с этой кучей сделаю?»

Он, и не глядя, видел, как Ольга встала с своего места и пошла в другой угол. У него отлегло от сердца.

А девочка навострила на него глаза, ожидая, что он сделает с сухарями.

«Съем поскорей», — подумал он и начал проворно убирать бисквиты, к счастью, они так и таяли во рту.


— Послушайте, — повторил он расстановисто, почти шепотом, — я не знаю, что такое барщина, что такое сельский труд, что значит бедный мужик, что богатый, не знаю, что значит четверть ржи или овса, что она стоит, в каком месяце и что сеют и жнут, как и когда продают, не знаю, богат ли я или беден, буду ли я через год сыт или буду нищий — я ничего не знаю! — заключил он с унынием, выпустив борты вицмундира и отступая от Ивана Матвеевича. — Следовательно, говорите и советуйте мне, как ребенку…

— Как же-с, надо знать: без этого ничего сообразить нельзя, — с покорной усмешкой сказал Иван Матвеевич, привстав и заложив одну руку за спину, а другую за пазуху. — Помещик должен знать свое имение, как с ним обращаться… — говорил он поучительно.

— А я не знаю. Научите меня, если можете.

— Я сам не занимался этим предметом, надо посоветоваться с знающими людьми. Да вот-с, в письме пишут вам, — продолжал Иван Матвеевич, указывая средним пальцем, ногтем вниз, на страницу письма, — чтоб вы послужили по выборам: вот и славно бы! Пожили бы там, послужили бы в уездном суде и узнали бы между тем временем и хозяйство.

— Я не знаю, что такое уездный суд, что в нем делают, как служат! — выразительно, но вполголоса опять говорил Обломов, подойдя вплоть к носу Ивана Матвеевича.

— Привыкнете-с. Вы ведь служили здесь, в департаменте: дело везде одно, только в формах будет маленькая разница. Везде предписания, отношения, протокол… Был бы хороший секретарь, а вам что заботы? подписать только. Если знаете, как в департаментах дело делается…

— Я не знаю, как дело делается в департаментах, — монотонно сказал Обломов.

Иван Матвеевич бросил свой двойной взгляд на Обломова и молчал.

— Должно быть, всё книги читали-с? — с той же покорной усмешкой заметил он.

— Книги! — с горечью возразил Обломов и остановился.

Недостало духа и не нужно было обнажаться до дна души перед чиновником. "Я и книг не знаю", — шевельнулось в нем, но не сошло с языка и выразилось печальным вздохом.

9

да, обломов 100% хикки, как же ему было тяжело без компьютерных игр

10

Werwolf88 написал(а):

Ко всему этому с летами возвратилась какая-то ребяческая робость, ожидание опасности и зла от всего, что не встречалось в сфере его ежедневного быта, — следствие отвычки от разнообразных внешних явлений.

Отвыкнуть и довести себя можно до чего хочешь. Не было у Обломова фобии. Лень и деградация была, и больше ничего.

11

Крелиан написал(а):

Werwolf88 написал(а):
Отвыкнуть и довести себя можно до чего хочешь. Не было у Обломова фобии. Лень и деградация была, и больше ничего.

Ну я и не говорю, что он был тру-фоб. Но некоторые признаки имеются. Иначе как объяснить, например, вот эту черту?

Он ужасно ленив, — заметила тетка, — и дикарь такой, что лишь только соберутся трое-четверо к нам, сейчас уйдет.

12

Крелиан написал(а):

Отвыкнуть и довести себя можно до чего хочешь.

13

Крелиан написал(а):

Мавра, женщина здоровая и не глупая, во всю свою жизнь нигде не была дальше своего родного села, никогда не видела ни города, ни железной дороги, а в последние десять лет всё сидела за печью и только по ночам выходила на улицу.

То есть она ХОТЕЛА выйти, но не могла, и поэтому выходила по ночам... а Обломов НЕ ХОТЕЛ. ему все было лень.. причем у него и депрессии не было. только лень и деградация.

14

одно без другого не бывает наверное, это ж комплекс проблем

Отредактировано darkside (11-04-2012 01:23:23)

15

Крелиан написал(а):

а Обломов НЕ ХОТЕЛ. ему все было лень

обломов иногда ходил в гости, и у него был 1 друг (штольц), так что всё он хотел, и гулять хотел, и построить дом в обломовке хотел, просто ему мешала социофобия

Отредактировано Мать ваша (11-04-2012 10:31:11)

16

Социофобия - страх, а не лень. А ленивый тоже может много чего хотеть.

17

А как вы думаете, ГГ из Empire «V» /Пелевин/, близок к СФ?

18

социофобия это лень

19

Читаю сейчас И.Уэлша "Альковные Секерты Шеф-поваров".Там один из главных героев хоть и не сф,но что то в нём такое есть:

Свернутый текст

Брайан Кибби — напротив, чахлый ботаник и маменькин сынок, в двадцать три года сохранивший девственность (которую он компенсирует оголтелым онанизмом) и по самые брови погруженный в компьютерные игры. Его главная страсть — макет железной дороги, чудовищное сооружение, занимающее целый чердак. Брайан изо дня в день кладет пластмассовые рельсы, отвлекаясь лишь на мастурбацию да на игрушку «Харвест Мун».

Вообщем рекомендую к прочтению в любом случае

20

Про Обломова не соглашусь. А про Человека в Футляре - да.

21

Да Обломов это есть что то общее, наверно  в какой то степени мы оправдываем лень сф, но одно дело когда тебе просто лень но ты можешь запросто что то сделать., а другое когда вот так просто не можешь, тяжело. Вот человек в футляре точно похоже, еще и на премудрого пескаря похоже, тот всю жизнь из дома боялся выйти как мы и все равно потом сожрали.

Отредактировано oven (07-10-2012 16:31:48)

22

Поручик Ромашов, главный герой повести Куприна "Поединок"


Вы здесь » Форум о социофобии » Интересные материалы » Тру сф в литературе


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC